Несмотря на солидное расстояние, отделяющее этот регион от Европы (путешествие занимало как минимум 20 дней), кинематограф пришел на Кубу без опозданий. Первый сеанс состоялся в Гаване в январе 1897 года, его инициатором стал французский фотограф Габриэль Вейр: он путешествовал по Латинской Америке и снимал хронику. Интересно, что показ не был связан с благотворительностью и не проводился исключительно ради правителей или политической элиты, как было во многих странах. Это было откровенно коммерческое мероприятие: посетители платили по 50 центов за вход. Кстати, первый кубинский короткий метр тоже появился благодаря Вейеру: уже через несколько недель после сеанса он заснял кубинских пожарных, собирающихся на вызов.
Новинка пришлась по вкусу и зрителям, и коммерсантам, поэтому кино практически сразу стало восприниматься как бизнес. Открывались кинотеатры, в том числе передвижные, завозились иностранные фильмы: сначала европейские, потом американские. Свой контент тоже снимался: уже в 1910-х годах появлялись крупные зрительские хиты, причем самой кассовой считается историческая киноэпопея «Капитан-мамби, или Освободители и партизаны». Ее посмотрели более 3 тысяч человек, что для того времени просто невероятно. Впрочем, успех не был случаен и во многом объяснялся заинтересованностью государства. Оно всячески поддерживало зарождающуюся индустрию и для съемки «Мамби» выделило военное подразделение, технику и оружие.
Киноиндустрия в тот период развивалась семимильными шагами: аудитория распробовала новое «лакомство» и охотно шла в кинозалы. Их к 1920-му было на Кубе уже 350 (!), в Гаване — около 50. Национальный контент для них поставляло несколько студий, крупнейшая из которых — «Хабанера» — выпустила около 30 крупных лент (сегодня мы бы их назвали блокбастерами). Однако у национального производителя был конкурент, бороться с которым Куба не могла. Имя ему — Голливуд. Потенциал местного кинорынка американцы оценили практически сразу — и быстро заняли практически всю репертуарную сетку кинопроката.
Дальнейшее развитие кинематографа, как и всей страны, было крайне непростым. До прихода Фиделя Кастро здесь сменилось несколько режимов — но доминирование в кинотеатрах американского контента оставалось прежним. Поэтому полнокровная кубинская кинематография к тому времени не сформировалась, хотя значимые фильмы, безусловно, были (к примеру, работы Рамона Пеона).
С появлением Фиделя Кастро все изменилось. Сначала был создан отдел культуры повстанческой армии, и в нем — секция кино. Потом появился закон о культуре революционного правительства, где кино провозглашалось «самым распространенным средством образования и донесения идей до общественности». Таким образом, кинематограф стал инструментом продвижения революционных идей в широкие массы.
Правда, этому продвижению мешало множество факторов. Во-первых, довольно низкая кинофикация страны: кинотеатры были далеко не везде. Поэтому в отдаленных регионах появились киномобили — грузовики с мобильными проекторами и другой аппаратурой. Во-вторых, экономическая ситуация была крайне тяжелой, поэтому спонсировать большое количество фильмов государство не могло. Но и в свободное плавание кинематографистов не отпускали: производство и дистрибуцию фильмов полностью контролировал Кубинский институт искусства и индустрии кинематографии (ИКАИК). Тем не менее средства на создание кино выделялись — и по меркам страны это были большие средства.
Впрочем, дело не только в деньгах. Эмоциональный подъем, ощущавшийся в стране, привел к «золотой декаде» кубинского кино. Появились фильмы, мгновенно ставшие классикой. Среди них политическая драма Томаса Гутьерреса Алеа «Воспоминания об отсталости» (1968) и «Лусия» (1969) Умберто Соласа. Они заложили основу национального кинематографа с его социально-политической направленностью и революционно-повстанческим пафосом.
Несмотря на «золотую декаду», уже в 60-х годах кубинский кинематограф начал испытывать острый кадровый голод. До революции фильмы часто снимались в сотрудничестве с США или Мексикой, но теперь эти связи были разорваны. Более того, довольно большое количество кубинских кинематографистов уехали из страны — и снимали уже за границей (образовав так называемое кино кубинской диаспоры). Поэтому Куба взяла курс на сотрудничество с другими кинематографиями. Это было, с одной стороны, средство распространения революционных идей, а с другой — способ выживания.
Самые тесные связи у Кубы, были, разумеется, с СССР, что не могло не отразиться и на культуре. В 1962 году два советских гения — Михаил Калатозов и Сергей Урусевский — сняли здесь один из самых визуально богатых фильмов мирового кино — речь о кинопоэме «Я — Куба». В том же году появилась кубинская экранизация «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. В 1963-м — «Всадник без головы» Владимира Вайнштока (совместное производство студии «Ленфильм» и ИКАИК). Впрочем, массовым кубино-советское производство так и не стало: экспедиция через океан — удовольствие дорогое.
Сотрудничала Куба и с другими странами. Так, французского режиссера Армана Гатти пригласил лично Фидель, и тот в итоге снял «Другого Кристобаля» — притчу о загробной жизни диктатора, картина представляла кубинскую кинематографию в Каннах. Еще один пример — Испания, начавшая сотрудничать с местными кинематографистами задолго до революции. Правда, пик испано-кубинского взаимодействия пришелся уже на 90-е, когда ослабло влияние СССР. Тогда был снят самый дорогой фильм для кубинской киноиндустрии «Сесилия» Умберто Соласа, и номинант на «Оскар» «Клубника и шоколад» Хуана Карлоса Табио.
В 90-х в кубинском кино начался так называемый особый период. Государственное финансирование почти полностью прекратилось, а частного здесь никогда не было. Поэтому кинопроизводство замедлилось до такой степени, что, к примеру, в 1996 году ИКАИК не смог выпустить ни одного фильма. Начались долгие попытки перестроить индустрию с нуля — они продолжаются до сих пор. Сегодня кубинское кино существует практически в двух форматах: это или микробюджетное независимое кино, или копродукция с крупными иностранными студиями, которые приезжают на Кубу в поисках эффектных локаций. Среди этих студий может быть Голливуд (например, здесь снимался «Форсаж 8»). А может быть и Россия: здесь снималась «Гуантанамера» Сергея Мокрицкого (в главной роли — Сергей Шакуров), сериал «Золото Глории» Алексея Колмогорова, сериал «Культ» Олега Фесенко и другие.
Что касается независимого авторского кино, то его можно увидеть на международных фестивалях: оно сохранило свой социальный пафос, темперамент и интерес к жанру. Так, в 2021 году на ММКФ был была представлена драма с элементами ужасов «Голубое сердце» Мигеля Койулы. И, конечно, нельзя не назвать Фернандо Переса — кубинского режиссера с мировым именем, завсегдатая международных смотров. Он известен, например, по фильмам «Мадагаскар», «Жизнь — это свист», «Гаванская сюита». Последняя его работа — «Рассказы другого дня»: режиссер возвращает нас ко временам пандемии и пытается понять, как человеку не потерять себя в тех обстоятельствах, в которых он оказался. И такой подход — вряд ли случайность, ведь борьба с обстоятельствами и несгибаемость персонажей — типичные особенности кубинского кино, которые всегда притягивают.
В кинематограф Кубы углублялась Вера Алёнушкина
Фото: www.film.ru — кадр из фильма «Гаванская сюита» (2003)
Также читайте на портале «Культуромания»:
2026 Все права защищены
