Алексей Комов — архитектор, основатель проекта «Маяки Русского мира», член Совета по новому российскому стилю при Национальном центре «Россия», член-корреспондент Российской академии художеств, член Правления Союза московских архитекторов, автор более 30 монументов и арт-объектов, сопредседатель жюри смотра-конкурса современной российской архитектуры и монументалистики «
Большой Русский стиль», глава Института архитектуры и дизайна Университета им. А.С. Грибоедова, руководитель бюро «Комов и Партнеры».
Развитие русского стиля в архитектуре XXI века
— Алексей Олегович, как вы оцениваете итоги конкурса «Большой Русский стиль»?
— Впервые сегодня в общественном поле был открыто заявлен логос русской архитектуры. Ведь зачастую русская традиция представляется чем-то сугубо прикладным, декоративным и архаичным. Мы же заявили ее монументально и уверенно. И не собираемся останавливаться — «Большой Русский стиль» пройдет и в следующем году, а выставка проедет по стране.
Самое же главное, несмотря ни на что удалось провести масштабный конкурс, хотя было и противодействие. На пятый год СВО далеко не все представители либерального лобби исчезли с радара. Те, кто остался, молчаливо саботируют продвижение русской повестки, и враг расчетливо качает через них страну. Надо понимать, что именно у них в руках много лет были административные и финансовые ресурсы, а линия фронта проходит не только в районе прямого боевого соприкосновения, но и через нашу культуру, которую мы защищаем с оружием в руках.
Поэтому то, что удалось провести наше масштабное мероприятие — прямой вклад в нашу общую Победу. А самое главное — откликнулись не просто регионы, откликнулась и наша молодежь.
— Неужели есть люди, архитекторы, которые искренне считают, что русская культура — второсортная?
— Не просто второсортная, они считают, что понятия «русский» в принципе не существует в актуальном поле. Если ты открыто говоришь «русский», значит, ты чуть ли не экстремист и черносотенец, и тебя надо, как сейчас говорят, отменить. Вот это все ваше русское — оно для них надуманное и мрачное, не должно иметь никаких прав.
Именно они были не в восторге от нашей выставки в питерском Манеже «Русский Императив» (кураторы
Антон Беликов,
Светлана Чепрова; архитектор
Алексей Комов). Да, эти господа и 80 лет назад, и сейчас сдали бы страну, говоря: «Зачем выдумывать, если уже и так всё за нас придумано? За что и зачем умирать, надо сдаваться».
В архитектуре и стройке с их одобрения все разъедено сиюминутной преступной наживой в ущерб безопасности. В итоге мы во время военных действий оказываемся в смертельной ловушке, потому что 30 лет в России строили по навязанным нам внутренним и внешним врагом правилам. У нас застроены территории, где было раньше запрещено возводить здания, например, пространства вокруг вокзалов и режимных объектов. В городах выросли высотки, которые от атак дронов разлетаются на осколки и уже сами способны убивать людей. В советское время готовились к войне, поэтому здания должны были выдерживать удары, расположение и раскрытие жилых массивов и объектов должно было отвечать требованиям гражданской обороны. Самое же страшное, что разнообразные нормативы много лет назад нам «разработали» структуры, связанные с USAID, Соросом и теперь мы вынуждены пожинать их смертоносные плоды.
Сегодня нам придется уже с колес и под обстрелами полностью пересматривать это «наследство».
— Как вы считаете, происходящие в жизни страны изменения влияют на архитектуру?
— Безусловно. Героический полюс в архитектуре созвучен историческому моменту — крушению неолиберального миропорядка, эпоха мнимого буржуазного просперити уходит. Восстановление разрушенных городов Донбасса — Мариупольского драматического театра («
МОДУЛЬ-Центр») и планировочной структуры и застройки Дебальцево (
С. Канушин, Ю. Самсонова, Д. Мацаков и другие) об этом свидетельствуют. Объекты монументального искусства — прежде всего это: памятники Александру Невскому с дружиной в д. Самолва Псковской области и Кирове («
Сретенские мастерские» и
И. Соловьев); культовые и общественные здания; мемориальные комплексы
Д. Смирнова и
М. Мамошина; уникальная опора ЛЭП «МАЯК» на берегу Воронежского водохранилища
Р. Пупавцева — характеризуются патетическими интонациями. Историзм обретает идеологическое звучание — вопреки 13-й статье ельцинской Конституции. При этом, опять же, авторы обращаются к истории архитектуры во всей ее целостности, без изъятий — русско-византийский стиль и сталинская неоклассика, конструктивизм и ар-деко оказываются рядоположенными.
— Можно ли сказать, что конкурс зафиксировал определенный этап развития русского стиля в архитектуре XXI века?
— Да, понятие русского стиля, сложившееся еще до революции, в XXI веке меняется. Это происходит в последние 15 лет. Похожая трансформация русского стиля в его псевдо- и неорусской разновидностях происходила в предреволюционные годы XX века. Сейчас добавилась героическая составляющая, опирающаяся на архитектурное наследие страны — авангард, конструктивизм, постконструктивизм, ар-деко, неоклассика, сталинский ампир. Акцент при этом ставится на внестилевых основаниях национальной архитектуры. Это принципиально новый культурный феномен, этап развития русской идентичности.
Думаю, можно говорить о гибридизации героической и псевдорусской разновидностей, что характерно для творчества
Дмитрия Смирнова и
Михаила Мамошина. Нельзя не заметить, что и ностальгически-элегическая линия также вбирает в себя как нео-русский, так и псевдорусский варианты русского стиля. В любом случае итоги конкурса показали многообразие тенденций и боковых линий внутри русского стиля.
Об итогах смотра-конкурса современной российской архитектуры и монументалистики
— Какая работа произвела самое большое впечатление?
— Безусловным лидером стали «
Сретенские мастерские» под руководством
Дмитрия Смирнова, они получили н
аграды в пяти номинациях. Наиболее известные работы этого архитектора — комплекс Главного храма Вооруженных сил Российской Федерации и музейно-храмовый комплекс «Новый Херсонес» в Севастополе, являющиеся продолжением русско-византийского стиля. Но конкурс продемонстрировал и неожиданный поворот к героическому варианту неомодернизма. Я имею в виду проект Главного музейного комплекса Вооруженных сил России.
Сами же конкурсные проекты были отмечены некой ностальгией — от владимиро-суздальского культового зодчества до деревянных часовен Русского Севера, от классицистической усадьбы до кирпичного стиля рубежа XIX–XX веков, от конструктивизма и ар-деко до геометризованной неоклассики позднесоветских десятилетий. Например:
проект «ПроХрам» — церковь в Карелии (З
олотой диплом);
проект фондохранилища в Старой Ладоге (
Серебряный диплом), парадоксальным образом сводящее воедино традиции псковско-новгородского зодчества и поэтику капеллы Роншан («
Архиоптерикс»); сливающийся с прибрежным ландшафтом
гостинично-рекреационный комплекс в Верее («
Мастерская Лозинский и партнеры»).
Многие работы отмечены взглядом «сквозь дымку», который разделяет и в то же время связывает архитектурные эпохи — современную и скрывшуюся за поворотом истории.
—
Вы назвали работы известных архитектурных бюро, появились ли на смотре новые имена ?
— Мы специально сделали акцент на выявлении новых имен, прежде всего из регионов. Наряду со знаменитыми архитекторами —
Михаилом Мамошиным,
Михаилом Филипповым,
Игорем Лозинским — среди лауреатов оказались студенты архитектурных вузов, региональных в том числе.
Так, победителями в номинации «
Проект. Градостроительство» стал
дуэт студенток из Института архитектуры и дизайна Ярославского государственного технического университета (ЯГТУ)
Е. Чистяковой и
В. Крючковой с их концепцией эко-хутора в деревне Шишково Ярославской области. Третье место в той же номинации завоевала
группа студентов проф. М. Белова и доцента. П. Завадовского
П. Шурыгин, С. Павлов, Н. Калашникова, А. Асадов, представившая результаты проектных поисков на тему вымышленного города Николограда. В этой работе планировочная структура становится основой натюрмортной композиции с опорой на различные периоды истории русской архитектуры.
В номинации «
Проект. Промышленное здание» победил проект регенерации — от реставрации и реконструкции до воссоздания отдельных утраченных построек — полуразрушенной фарфоровой фабрики в поселке Песочное Ярославской области — автор
А. Маслова из ЯГТУ. Она бережно сохраняет архитектуру рубежа XIX–XX веков, дополняя производственную функцию туристической, музейной и образовательной.
Сверхзадача — призвать творцов на культурный фронт
— А что с функцией безопасности? Над Россией кружат беспилотники, будут ли как-то меняться градостроительные нормы?
— Я говорю об этом уже несколько лет. К сожалению, во главу угла ставится не сохранение народа и безопасность человека, а эффективная экономика квадратных метров. Но какая может быть экономика, если после налета нет электричества, воды и гибнут наши люди? А сверхидея, что население должно сосредоточиться в нескольких агломерациях? Достаточно пары ударов врага по ним и страны, по сути, просто нет. Но ведь эту политику активно продвигали и продавали урбанисты-либералы, им хлопали и слушали.
Нужен обратный процесс, у России огромная территория, нужно ее заселять, осваивать внутренний космос. Русский — это безграничный, а мы все время себя загоняем в какие-то рамки, причем чужие. Вопрос «Большого Русского стиля» — это вопрос не только орнаментов или форм колонн, это вопрос эстетической и физической безопасности страны, ее культурного суверенитета. Надо называть вещи своими именами. Тот, кто сегодня на фоне идущей кровопролитной войны за само право быть русским, замалчивает, отрицает русское начало в нашей культуре — изменник и предатель своей Родины. Наша сверхзадача — призвать творцов на культурный фронт, и смотр-конкурс — часть этой сложной работы. Нам нужен образ воина-творца, солдата Культурного фронта, отстаивающего духовно-нравственные основы Русского мира. «Большой Русский стиль» — это архитектура Победы, которая немыслима без сверхусилий каждого.
— Недавно вы записали лекцию для Минстроя России «Большой Русский стиль: суверенный ответ современным вызовам». В чем он заключается?
— Суверенность в архитектуре — это способность уверенно развивать современный язык из собственной традиции, а не из чужих шаблонов. Это осознанная архитектура, которая знает, кто она, откуда происходит и ради чего существует. Самодостаточный архитектурный стиль России — необходимое условие сопротивления внешнему давлению и сохранения культурной автономии. Без собственного архитектурного языка мы превращаемся в потребителей и повторителей чужих смыслов — неважно, западных или восточных.
«Большой Русский стиль» должен стать не только эстетической программой, но и проектом национального смысла и общности. Он раскрывает потенциал территорий, связывает личное с общим, сакральное с повседневным, порождая среду, где русский человек ощущает безопасность и свою свободу. Архитектура здесь превращается в философскую и художественную резонансную плоскость для народа, рождая не просто красивые здания, а открывая новые формы народного существования, устремленные в вечность.
Продолжает следить за развитием русского стиля в архитектуре Елена Сердечнова
Фото из личного архива архитектора Алексея Комова
* К слову: День архитектора — профессиональный праздник работников архитектурной и градостроительной отрасли, учрежденный постановлением Правительства Российской Федерации № 286 от 7 марта 2025 года. Своим появлением День архитектора обязан совместным усилиям всего российского архитектурного сообщества. Инициаторами учреждения нового праздника стали Союз архитекторов России и Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации. Теперь зодчие отмечают свой день ежегодно в первый понедельник июля.
2026 Все права защищены
