Татьяна Яблонская - хроники ХХ века

Мировое наследие

Татьяна Яблонская - хроники ХХ века
23 Октября 2020, 11:08

Татьяна Яблонская Народный художник СССР (1982), лауреат двух Сталинских премий второй степени (1950, 1951) и Государственной премии СССР (1979) родилась в Смоленске в семье художника, графика и преподавателя словесности Н. А. Яблонского в 1917 году. Не смотря на сложные годы репрессий и войны, которые ей удалось пережить, художница обладала неиссякаемым жизнелюбием и оптимизмом, которые позволяли ей сохранять силы и желание писать даже при самых сложных обстоятельствах. Ее энергия всегда била ключом, она могла написать картину за два дня в весьма преклонном возрасте, когда ей уже было за восемьдесят.


Татьяна мечтала о своей будущей профессии еще начиная со школы. Она рассказывала, что всякий раз, когда видела на небе падающую звезду, то загадывала одно лишь желание — «быть хорошей художницей». Хотя она была наделена и другими талантами, в том числе даром рассказчика.

Татьяна Яблонская была довольно прямолинейной и могла не сдерживаться в высказываниях. Художница отказалась сотрудничать с «органами» еще во время учебы в художественном институте. Она была старостой курса и когда ее вызывали и расспрашивали о других студентах, Яблонская отвечала, что ничего не знает и не может ни о ком рассказать ничего особенного. «Училась же я в институте в самые жуткие времена — поступила в 1935 году, — вспоминала художница. — На каждом курсе и, наверное, в каждой комнате общежития был сексот (секретный сотрудник). И недостаточно осторожных и откровенных „брали“ — то одного, то другого. И никакой реакции на курсе! Обо всем говорят, а о нем, забранном, — ни слова, ни намека, никакого любопытства. Упал. Убит. „Ряды, сомкнись!“ Как ни в чем не бывало. И жили, и работали по-прежнему, весело, с энтузиазмом».

Качеством, которое помогало Яблонской выживать и в трудные военные годы, когда приходилось браться за любую работу, в том числе сельскохозяйственную, и во времена несправедливой критики советских цензоров, было жизнелюбие. «Мама была жизнерадостным человеком, — вспоминала дочь художницы Гаянэ Атаян. — У нее был характер победителя. Радость в ней была сильнее других эмоций. Отсюда — картина „Хлеб“, или то же „Утро“».

Вот как Татьяна Ниловна описывала в 1950 году замысел своей следующей картины: «Весна, сквер, сверкающее солнце и масса разных детишек. Много-много. Высыпали. Такая жажда жизни. Как трава весной из каждой щелки лезет. Грудные, побольше, разные и удивительно симпатичные. Возятся в песке. И тени на земле. И птицы чирикают. Все живет, все хочет жить. Мне эта тема представляется очень значительной, жизнеутверждающей и нужной. Представляете? По-моему, она не будет смотреться лишь мелкой бытовой сценкой. Активность жизни. Неудержимость. И радость жизни. Все должны быть проникнуты радостью жизни. Живучесть. Недавно видела какой-то косогор. А на нем в разные стороны лезут какие-то кустики. Все лезут, все растут, все хотят жить».

Яблонская щедро делилась радостью с окружающими. У нее дома проходили семейные праздники. Художница участвовала в домашних новогодних представлениях, играла и Деда Мороза, и волшебницу. Собирались у Яблонской дома и студенты — обсуждали за чаепитием сложные моменты, дискутировали.

В то же время в ее мастерской всегда царил идеальный порядок. По воспоминаниям Тиберия Сильваши, который был учеником Яблонской в Киевском Художественном Институте, обстановка в ней существенно отличалась от обстановки в других институтских мастерских: там никогда не было «художественного беспорядка». Татьяна Ниловна стремилась к гармонии во всем, в том числе и на холсте. Сильваши рассказывал: «Она говорила, живопись должна быть такой, что если мысленно проведешь рукой по поверхности холста, она не должна наткнуться ни на одно препятствие, ни на один угол или шероховатость. На ее холстах это есть. Они идеально гармонизированы и уложены на одной плоскости. Это колоссальное умение».

Художница была чрезвычайно строга в оценке собственной работы. Она могла делать сотни эскизов одной картины, пока не находила ту самую композицию, которая соответствовала бы ее замыслу. Если учесть, что при этом она была скора на расправу, то могла проткнуть в порыве досады неудачный, по ее мнению, холст. Яблонская даже сжигала уже готовые работы: этой судьбы едва удалось избежать знаменитой картине «Утро» — художница сочла его «анти-живописным». Но, к счастью, поддалась уговорам окружающих ее пощадить.

Татьяна Ниловна чутко реагировала на нужды окружающих, и если кому-то требовалась ее помощь, она старалась сделать все от нее зависящее. В 1950-х годах она была депутатом Верховного Совета и выполняла простые просьбы простых людей: могла помочь и шифер достать, и ребенка в детский сад устроить. А на заседаниях Совета тоже продолжала писать: делала зарисовки сидящих перед ней депутатов.

Дочь Гаяне подтверждала, что в живописи Яблонская не ориентировалась на востребованность сюжетов у действующей власти: «Мама всегда оставалась собой, никогда не была конъюнктурщицей: все ее работы, написанные в стиле соцреализма, вдохновлены жизнью, реальными впечатлениями, они искренние — потому больше, чем просто советская живопись».

Потребность творить была для художницы такой же жизненно важной, как возможность дышать. Когда после инсульта в 1999 году она не могла больше писать правой рукой, то начала учиться работать левой. Татьяна Ниловна находила вдохновение в повседневных вещах: ежедневно меняющемся пейзаже за окном, скромных букетах полевых цветов или оставленной после завтрака на столе посуде. Она просила не трогать и не переставлять случайно расставленные чашки, поскольку считала, что если их компоновать нарочно, то получится уже совсем другая картинка.

"У меня только тогда появляется желание писать, когда я вдруг почувствую, как природа или интерьер, какой-либо объект будто покрывается какой-то невидимой поэтичной прозрачной поволокой… Разливается какое-то волшебное поэтическое состояние. Появляется та самая „неуловимая мечта“. Лучше слова не придумаешь. Надо быстрее писать, как можно дольше удержать в себе эту „неуловимую мечту“. Не отпускать, пока она хоть немного не будет выражена. Если хотя бы намек на нее удастся схватить, он уже будет драгоценный", - писала художница.

Ее жизнелюбие нисколько не угасло с ограничениями, которые принесла с собой болезнь. Этот вызов она принимала для открытия новых возможностей: «Теперь я пришла „на круги своя“, — писала она. — Чувствую, что я полностью свободна в творчестве. Пишу из окон и поблизости от своего дома. Это „сужение горизонта“ напротив его расширило для меня — открыло красоту и поэзию там, где я их раньше не видела. У каждого из нас есть свое окно, в которое смотрит Природа».

Яблонская писала пастелью практически до последнего вздоха: работа «Колокольчики» написана в предпоследний день ее жизни.



Подпишитесь на наш телеграм-канал, чтобы всегда быть в самом центре культурной жизни
Интересное по теме

Мировое наследие

Альбрехт Дюрер. Три главные гравюры мастера
21 сентября 2020, 13:21

Мировое наследие

Мистическая история "Плачущего мальчика" Бруно Амадио
19 октября 2019, 12:55

Мировое наследие

Мариано Фортуни. Последний гений эпохи Возрождения
6 ноября 2020, 11:34