Алхимия цвета. Борис Анисфельд

Мировое наследие

Алхимия цвета. Борис Анисфельд
6 Августа 2021, 08:32

Имя Бориса Анисфельда (1878–1973) еще недавно было известно небольшому кругу любителей, знакомых с историей русского театра — ведь в историю искусства он вошел прежде всего как театральный художник. В действительности же, помимо театра, Анисфельд успел проявить себя и в графике, и в живописи.


Художественную судьбу Бориса Анисфельда в целом можно считать счастливой. В начале века его имя было достаточно известно в России, а работа в дягилевской антрепризе (поначалу, правда, лишь художником-исполнителем) поставила в один ряд со звездами легендарных «Русских сезонов». Ему удалось избежать голода и репрессий первых послереволюционных лет, не пришлось подстраиваться под линию партии, руководящую искусством тридцатых—пятидесятых годов.

Из Петрограда осени 1917 года он сравнительно легко перебрался в Новый Свет. Благополучная Америка, где русские художники еще были в диковинку, встретила Анисфельда радушно. В Нью-Йорке состоялась его первая выставка, которая затем совершила турне по стране. Он был приглашен оформлять спектакли в лучший из американских театров — в «Метрополитен-опера». Его декорациям рукоплескали зрители. Отнюдь не расположенный к похвалам Игорь Грабарь, бывший 1924 году в Нью-Йорке, писал домой, что Анисфельд — один из наиболее известных русских художников в Америке. И даже когда искусство Анисфельда-декоратора начало выходить из моды, судьба вновь оказалась благосклонна к нему. В годы, когда Америка начала погружаться в пучину великой депрессии, он переехал в Чикаго, где в течение тридцати лет преподавал живопись и с неослабевающим неистовством молодости продолжал писать картины. Самым трагическом эпизодом второй, американской, половины его жизни, стало самоубийство жены, которое он переживал долго и тяжело.

Анисфельд покинул Петроград осенью 1917 года, незадолго до октябрьских событий. Формальной причиной отъезда являлось приглашение Бруклинского музея города Нью-Йорка с предложением устроить выставку. Архивы подтверждают, что комиссариат Академии художеств выдал разрешение на выезд в США, и семейство Анисфельдов, через Сибирь, двинулось в далекое путешествие.

Устроенная в Бруклинском музее экспозиция стала первой персональной выставкой сорокалетнего художника. Анисфельду прежде всего следовало благодарить за это критика Кристиана Бринтона — страстного пропагандиста русского искусства и поклонника его творчества.

Борис Анисфельд родился на южной окраине Российской империи. Бедности и лишений, о которых вспоминают большинство выросших в черте оседлости, ему испытать не пришлось. В семье могли себе позволить приглашать учителей на дом, мальчик серьезно занимался музыкой и одно время мечтал о карьере скрипача-виртуоза. Про склонность к рисованию биографы умалчивают, замечая вскользь, что в Одесскую рисовальную школу Анисфельд поступил безо всякой специальной подготовки. Это, впрочем, не помешало ему оказаться среди лучших в училище. За Одессой последовала Академия художеств, куда выпускники провинциальной южной школы принимались без экзаменов.

У Ансфильда всегда было особенное отношение к цвету - удивительная светоносность и насыщенность его живописи была навеяна сочными красками романтической Бессарабии его юности. Возможно, именно это свойство его живописи, в сочетании с фантастичностью, и заинтересовало Сергея Дягилева, искавшего молодые таланты для очередной выставки «Мир искусства». Если верить свидетельствам современников, Дягилев «пришел в восторг» от увиденного в мастерской у Анисфельда и отобрал сразу двадцать работ. Об Анисфельде заговорили. Критик Николай Тароватый разглядел в анисфельдовских «Буддийской легенде» и «Весенних сумерках» «сказочную роскошь нюансов», а Константин Сюннерберг назвал его живопись «сказкой о глубоких тонах алого, синего, изумрудно-зеленого и желтого».

Обратив на себя внимание на родине, Анисфельд сумел понравиться и парижским мэтрам. По окончании Осеннего салона 1906 года, где усилиями Дягилева была устроена знаменитая Выставка русского искусства, Борис Анисфельд, в ту пору еще студент Академии художеств, стал одним из семи русских художников, выбранных действительными членами парижского Салона. Столь почетное звание давало право раз в году, без жюри, выставляться на этом престижном показе. Успех в Париже был закреплен дома: Третьяковская галерея приобрела его натюрморт «Цветы», известные коллекционеры начинают покупать его картины.

К этому времени окончательно определились основные направления творческой деятельности художника: живопись, театр, графика. Живописи он не изменял никогда. Театр принес ему мировую известность. А вот графика, сделавшая популярным его имя, оказалась лишь кратким эпизодом.

В 1906 году ко всем обрушившимся на художника успехам добавилось поступившее от Всеволода Мейерхольда приглашение попробовать свои силы в театре. Анисфельд начинает работать в петербургском театре Веры Комиссаржевской.

Драматический театр не давал развернуться воображению так, как это мог позволить театр музыкальный. Но, словно добрый гений, в жизни Анисфельда вновь появляется Дягилев, который в 1908 году приглашает художника сотрудничать в антрепризе «Русских сезонов», вскоре покоривших Европу музыкой, артистами и, отнюдь не в последнюю очередь, художественным оформлением. До самостоятельной работы Анисфельду, впрочем, еще далеко: он начинает художником-исполнителем декораций в мастерской Александра Головина; переводит на огромные холсты эскизы мэтров — Александра Бенуа, Головина и, конечно, Льва Бакста, ставшего его кумиром.

Первая работа Анисфельда — декорации к опере «Борис Годунов», явившейся своеобразной прелюдией к «Русским сезонам». Многим манера работы Анисфельда кажется не просто необычной, но даже шокирующей. «Я впервые увидел его за работой и, признаюсь, сначала пришел в ужас <...>, — вспоминал Александр Бенуа. — Разложенный на полу холст представлял из себя сплошную лужу какой-то местами кровавой, местами золотой массы. Анисфельд шлепал в этой распутице, подливая ее, поминутно макая в горшки и, не стряхнувши красящую жидкость, возил отяжелевшей кистью по мокроте. Это было против всех и даже самых передовых правил. Декораторы-специалисты смотрели на Анисфельда как на безумца и смеялись над Дягилевым, “пригласившим такого юродивого”. Но когда краски на холсте высохли, то декорация оказалась совершенно неожиданно и готовой и мастерски исполненной, а главное необычайной глубины тона».

Годом спустя Анисфельд писал декорации к балету «Жизель» уже по по эскизам самого Бенуа, а в сезоне 1911 года — к «Петрушке», которые тот назвал превосходными.

Первой самостоятельной работой Анисфельда в музыкальном театре стала постановка балета «Исламей», осуществленная совместно с балетмейстером Михаилом Фокиным. Длившийся всего семь минут, он покорял «пряной смесью восточной жестокости и эротики», повторявшейся в музыкально-пластическом рисунке балета. А.Н.Бенуа вспоминал, что и музыка, и танцы, и сама Тамара Карсавина, и Фокин «потонули в анисфельдовском море красок».

С распадом просуществовавшей всего два года фокинской антрепризы Анисфельд оставляет театр. Художник вновь возвращается к живописи. Под впечатлением «таитянского рая» Поля Гогена, увиденного в галерее Сергея Щукина, он создает библейский цикл, пишет пейзажи, натюрморты и даже портреты; успевает попробовать себя и в роли художника-монументалиста.

За месяц до октябрьского переворота 1917 года Борис Анисфельд получает приглашение от американских почитателей его таланта. Его зовут в Америку, где необычайным успехом пользуются привезенные Анной Павловой «Прелюды».

Театральный Нью-Йорк Борис Анисфельд сумел покорить сразу и безоговорочно. После успешного дебюта в 1918 году в качестве художника оперы «Королева Фиамма», «Метрополитен-опера» приглашает его оформить «Синюю птицу» Мориса Метерлинка (поставленный десять лет назад московским Художественным театром спектакль, давно сделавшийся легендой, наверняка вспоминался художнику).

Публика в полном восторге от постановки — в первую очередь от декораций. «Имя алхимика цвета, создавшего это великолепное зрелище, — Борис Анисфельд», — пишет критик, восхищенный росписями огромных занавесов (все семь, для каждого акта, художник выполнял сам).

При том, что в живописи художника, в отличие от его театральных и графических работ, сложнее проследить эволюцию, тем не менее дарование и талант колориста ставят работы Анисфельда в один ряд с творчеством лучших художников младшего поколения «Мира искусства». «Культ красок», которому поклонялся Борис Анисфельд, с еще большей силой проявился в живописи американского периода, остававшейся до прошедшей в Москве выставки практически неизвестным.

Умер Анисфельд в Уотерфорде (шт. Коннектикут) 4 декабря 1973.


Подпишитесь на наш телеграм-канал, чтобы всегда быть в самом центре культурной жизни

Алхимия цвета. Борис Анисфельд

<h2>Имя Бориса Анисфельда (1878–1973) еще недавно было известно небольшому кругу любителей, знакомых с историей русского театра — ведь в историю искусства он вошел прежде всего как театральный художник. В действительности же, помимо театра, Анисфельд успел проявить себя и в графике, и в живописи.</h2> <br> <span style="font-size: 14pt;">Художественную судьбу Бориса Анисфельда в целом можно считать счастливой. В начале века его имя было достаточно известно в России, а работа в дягилевской антрепризе (поначалу, правда, лишь художником-исполнителем) поставила в один ряд со звездами легендарных «Русских сезонов». Ему удалось избежать голода и репрессий первых послереволюционных лет, не пришлось подстраиваться под линию партии, руководящую искусством тридцатых—пятидесятых годов.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Из Петрограда осени 1917 года он сравнительно легко перебрался в Новый Свет. Благополучная Америка, где русские художники еще были в диковинку, встретила Анисфельда радушно. В Нью-Йорке состоялась его первая выставка, которая затем совершила турне по стране. Он был приглашен оформлять спектакли в лучший из американских театров — в «Метрополитен-опера». Его декорациям рукоплескали зрители. Отнюдь не расположенный к похвалам Игорь Грабарь, бывший 1924 году в Нью-Йорке, писал домой, что Анисфельд — один из наиболее известных русских художников в Америке. И даже когда искусство Анисфельда-декоратора начало выходить из моды, судьба вновь оказалась благосклонна к нему. В годы, когда Америка начала погружаться в пучину великой депрессии, он переехал в Чикаго, где в течение тридцати лет преподавал живопись и с неослабевающим неистовством молодости продолжал писать картины. Самым трагическом эпизодом второй, американской, половины его жизни, стало самоубийство жены, которое он переживал долго и тяжело.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Анисфельд покинул Петроград осенью 1917 года, незадолго до октябрьских событий. Формальной причиной отъезда являлось приглашение Бруклинского музея города Нью-Йорка с предложением устроить выставку. Архивы подтверждают, что комиссариат Академии художеств выдал разрешение на выезд в США, и семейство Анисфельдов, через Сибирь, двинулось в далекое путешествие.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Устроенная в Бруклинском музее экспозиция стала первой персональной выставкой сорокалетнего художника. Анисфельду прежде всего следовало благодарить за это критика Кристиана Бринтона — страстного пропагандиста русского искусства и поклонника его творчества.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Борис Анисфельд родился на южной окраине Российской империи. Бедности и лишений, о которых вспоминают большинство выросших в черте оседлости, ему испытать не пришлось. В семье могли себе позволить приглашать учителей на дом, мальчик серьезно занимался музыкой и одно время мечтал о карьере скрипача-виртуоза. Про склонность к рисованию биографы умалчивают, замечая вскользь, что в Одесскую рисовальную школу Анисфельд поступил безо всякой специальной подготовки. Это, впрочем, не помешало ему оказаться среди лучших в училище. За Одессой последовала Академия художеств, куда выпускники провинциальной южной школы принимались без экзаменов.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> У Ансфильда всегда было особенное отношение к цвету - удивительная светоносность и насыщенность его живописи была навеяна сочными красками романтической Бессарабии его юности. Возможно, именно это свойство его живописи, в сочетании с фантастичностью, и заинтересовало Сергея Дягилева, искавшего молодые таланты для очередной выставки «Мир искусства». Если верить свидетельствам современников, Дягилев «пришел в восторг» от увиденного в мастерской у Анисфельда и отобрал сразу двадцать работ. Об Анисфельде заговорили. Критик Николай Тароватый разглядел в анисфельдовских «Буддийской легенде» и «Весенних сумерках» «сказочную роскошь нюансов», а Константин Сюннерберг назвал его живопись «сказкой о глубоких тонах алого, синего, изумрудно-зеленого и желтого».</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Обратив на себя внимание на родине, Анисфельд сумел понравиться и парижским мэтрам. По окончании Осеннего салона 1906 года, где усилиями Дягилева была устроена знаменитая Выставка русского искусства, Борис Анисфельд, в ту пору еще студент Академии художеств, стал одним из семи русских художников, выбранных действительными членами парижского Салона. Столь почетное звание давало право раз в году, без жюри, выставляться на этом престижном показе. Успех в Париже был закреплен дома: Третьяковская галерея приобрела его натюрморт «Цветы», известные коллекционеры начинают покупать его картины.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> К этому времени окончательно определились основные направления творческой деятельности художника: живопись, театр, графика. Живописи он не изменял никогда. Театр принес ему мировую известность. А вот графика, сделавшая популярным его имя, оказалась лишь кратким эпизодом.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> В 1906 году ко всем обрушившимся на художника успехам добавилось поступившее от Всеволода Мейерхольда приглашение попробовать свои силы в театре. Анисфельд начинает работать в петербургском театре Веры Комиссаржевской.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Драматический театр не давал развернуться воображению так, как это мог позволить театр музыкальный. Но, словно добрый гений, в жизни Анисфельда вновь появляется Дягилев, который в 1908 году приглашает художника сотрудничать в антрепризе «Русских сезонов», вскоре покоривших Европу музыкой, артистами и, отнюдь не в последнюю очередь, художественным оформлением. До самостоятельной работы Анисфельду, впрочем, еще далеко: он начинает художником-исполнителем декораций в мастерской Александра Головина; переводит на огромные холсты эскизы мэтров — Александра Бенуа, Головина и, конечно, Льва Бакста, ставшего его кумиром.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Первая работа Анисфельда — декорации к опере «Борис Годунов», явившейся своеобразной прелюдией к «Русским сезонам». Многим манера работы Анисфельда кажется не просто необычной, но даже шокирующей. «Я впервые увидел его за работой и, признаюсь, сначала пришел в ужас &lt;...&gt;, — вспоминал Александр Бенуа. — Разложенный на полу холст представлял из себя сплошную лужу какой-то местами кровавой, местами золотой массы. Анисфельд шлепал в этой распутице, подливая ее, поминутно макая в горшки и, не стряхнувши красящую жидкость, возил отяжелевшей кистью по мокроте. Это было против всех и даже самых передовых правил. Декораторы-специалисты смотрели на Анисфельда как на безумца и смеялись над Дягилевым, “пригласившим такого юродивого”. Но когда краски на холсте высохли, то декорация оказалась совершенно неожиданно и готовой и мастерски исполненной, а главное необычайной глубины тона».</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Годом спустя Анисфельд писал декорации к балету «Жизель» уже по по эскизам самого Бенуа, а в сезоне 1911 года — к «Петрушке», которые тот назвал превосходными.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Первой самостоятельной работой Анисфельда в музыкальном театре стала постановка балета «Исламей», осуществленная совместно с балетмейстером Михаилом Фокиным. Длившийся всего семь минут, он покорял «пряной смесью восточной жестокости и эротики», повторявшейся в музыкально-пластическом рисунке балета. А.Н.Бенуа вспоминал, что и музыка, и танцы, и сама Тамара Карсавина, и Фокин «потонули в анисфельдовском море красок».</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> С распадом просуществовавшей всего два года фокинской антрепризы Анисфельд оставляет театр. Художник вновь возвращается к живописи. Под впечатлением «таитянского рая» Поля Гогена, увиденного в галерее Сергея Щукина, он создает библейский цикл, пишет пейзажи, натюрморты и даже портреты; успевает попробовать себя и в роли художника-монументалиста. </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> За месяц до октябрьского переворота 1917 года Борис Анисфельд получает приглашение от американских почитателей его таланта. Его зовут в Америку, где необычайным успехом пользуются привезенные Анной Павловой «Прелюды». </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Театральный Нью-Йорк Борис Анисфельд сумел покорить сразу и безоговорочно. После успешного дебюта в 1918 году в качестве художника оперы «Королева Фиамма», «Метрополитен-опера» приглашает его оформить «Синюю птицу» Мориса Метерлинка (поставленный десять лет назад московским Художественным театром спектакль, давно сделавшийся легендой, наверняка вспоминался художнику). </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Публика в полном восторге от постановки — в первую очередь от декораций. «Имя алхимика цвета, создавшего это великолепное зрелище, — Борис Анисфельд», — пишет критик, восхищенный росписями огромных занавесов (все семь, для каждого акта, художник выполнял сам).</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> При том, что в живописи художника, в отличие от его театральных и графических работ, сложнее проследить эволюцию, тем не менее дарование и талант колориста ставят работы Анисфельда в один ряд с творчеством лучших художников младшего поколения «Мира искусства». «Культ красок», которому поклонялся Борис Анисфельд, с еще большей силой проявился в живописи американского периода, остававшейся до прошедшей в Москве выставки практически неизвестным.</span><br> <span style="font-size: 14pt;"> </span><br> <span style="font-size: 14pt;"> Умер Анисфельд в Уотерфорде (шт. Коннектикут) 4 декабря 1973. </span> <p> </p> <br> <iframe width="560" height="315" src="https://www.youtube.com/embed/uFAM6Y7vsoo" title="YouTube video player" frameborder="0" allow="accelerometer; autoplay; clipboard-write; encrypted-media; gyroscope; picture-in-picture" allowfullscreen></iframe>

Алхимия цвета. Борис Анисфельд

Алхимия цвета. Борис Анисфельд

Алхимия цвета. Борис Анисфельд

Алхимия цвета. Борис Анисфельд

Интересное по теме

Мировое наследие

Алхимия цвета. Борис Анисфельд
6 августа 2021, 08:32

Мировое наследие

"Подлинный певец скорби". Василий Перов
9 апреля 2021, 09:52

Мировое наследие

Русский модернизм. Илья Машков
4 июня 2021, 10:21