Уральская индустриальная биеннале: картины из грязных носков и белое на белом

Современное искусство

Уральская индустриальная биеннале: картины из грязных носков и белое на белом
12 Октября 2021, 14:45

2 октября распахнула двери площадок и арт-резиденций VI Уральская индустриальная биеннале современного искусства. Корреспондент «Культуромании» там была, шампанское пила, перед картиной из грязных носков восторженно замерла.

Темы международной выставки современного искусства в 2021 году, видимо, задала пандемия, поэтому они звучали с легкой ковидной ноткой: «Время обнимать и уклоняться от объятий» и «Мыслящие руки касаются друг друга». Корреспондент «Культуромании» от объятий уклоняться не стала и отправилась в аэропорт. Уже в автобусе, который возит аэропассажиров, стало понятно, что биеннале начинается именно здесь. Задевали чемоданами и толкались исключительно галеристы, любители совриска и художники, летевшие на открытие. «Ты откуда? — Из Парижа. — Что, тоже летишь?» — слышалось с разных сторон. 

Соседка, милая девушка и, конечно же, галеристка, рассказала, что едет в Екатеринбург, чтобы «посмотреть, что это такое». 

— У нас в PA Gallery есть работы уральских художников, работы хорошие. Про биеннале слышала давно, а вот теперь решила посмотреть, что это такое. Ну и арт-объекты присмотреть, — поделилась Елена

Так что же из себя представляет эта выставка современного искусства? Комиссар VI Уральской индустриальной биеннале Алиса Прудникова пояснила «Культуромании», что это первая биеннале, которая так мощно провела интервенцию в городское пространство. 

— У нас восемь основных площадок в Екатеринбурге. Они все равнозначны и соединяются в драматургические пазлы, которые посетитель собирает, путешествуя по городу. Для нас это новый подход, раньше основная площадка была одна, — отметила она. 

Сама биеннале вдохновлена романом Евгения Замятина «Мы». Каждая из точек проведения выставки символизирует одного из протагонистов книги, например, Д-503 — жителя фантастического государства будущего, или космический корабль «Интеграл», который безуспешно строят герои романа. 

Корреспондент «Культуромании» заглянула на одну из площадок — Главпочтамт. В помещении пахло сургучом и бумагой, за столом сидела строгая женщина в очках и в блузке с глубоким декольте и сосредоточено ставила печати на камнях. Ей можно было отдать и свой камушек с нашептанным заветным желанием. Немецкая художница турецкого происхождения Мехтап Байду поставит печать и на него, а потом заберет в Германию. 

За спиной г-жи Байду — импровизированная кабинка, в ней пожилая женщина собирала сумку. Но это не перформанс, она зашла случайно — почта-то работает. В кабинке можно написать письмо в будущее, поставить дату — 2045 год, или вообще 2121-й. Любители совриска радостно закричали, что «Почта России» прекрасно справится с этим заданием. 

Наконец, посетителей повели в святая святых Главпочтамта — служебное помещение, лестничный пролет высотой в шесть этажей. От потолка до пола его пронизывал раскрученный рулон белой бумаги — работа гватемальского художника Альфредо Сейбала «Разум — худшее, что можно потерять и растратить». Чем выше мы поднимались, тем становились заметнее надписи и рисунки, и, наконец, возникло изображение солнца. «Так это роман Замятина «Мы»», — воскликнула женщина в последнем приступе молодости. А вот кроме нее никто это произведение не узнал, остальные любители совриска были юны и явно эту книгу не читали. 

Следующей площадкой для десанта «Культуромании» стал новый корпус Уральского оптико-механического завода. Цех — стильное и ослепительно белое помещение — скорее напоминал выставочный зал, чем заводской чертог. Кстати, его половина работала. За перегородкой раздавался аутентичный индустриальный шум, было видно, как двигаются огромные машины. 

Здесь, как и везде на биеннале, можно было присоединиться к группе, которой объяснял движения души того или иного художника медиатор. Молодой и симпатичный человек подвел группу к большой белой прозрачной занавеске, на которой было нашито белое облачко — работе немецкой художнице турецкого происхождения Айзит Бостан, нахмурил брови и попросил представить, что это такое. Корреспондент «Культуромании» предположила, что это занавеска для дачи. Медиатор поморщился и саркастически вопросил: «Отчего же она такая большая?» — «Так дача-то немаленькая», — прогудела в ответ группа. 

Конечно, посетители — молодые и среднего возраста люди, кстати, прилетевшие на биеннале из Санкт-Петербурга, подтрунивали над юным медиатором. Сама же работа представляла собой интерпретацию шедевра Малевича «Белое на белом». Экскурсовод по современному искусству обиженно подвел посетителей к триптиху из картин, «нарисованных» грязными носками и, молча уставился на металлическую колонну, покрытую сверху сусальным золотом. 

— Раз вы такие умные, сами рассказывайте, — помялся и сменил гнев на милость молодой человек. — Носки художник Антон Стоянов из Болгарии готовил два года, никто кроме художника их не носил, они были загрязнены естественным образом. 

Группа начала хихикать, предполагая, что, видимо, художник развелся. Медиатор на троллинг не реагировал, объясняя, что в контексте эпидемии и новых правил гигиены зрителю предлагается пересмотреть понятие чистоты и грязи. 

Хотя гвоздем выставки был триптих из грязных носков, самой заметной работой была мини-зона: участок цеха, огороженный колючей проволокой, внутри которого находится видавшая виды будка, похожая на вместительный дачный туалет. Оказывается, что так художница Хале Тенгер борется с цензурой в Турции. 

Иностранных работ было представлено много, в самой же выставке приняли участие 39 художников со всего мира. Возможно, поэтому какое-то количество арт-объектов затрагивали тему колонизации, феминизма. Но, как показалось корреспонденту «Культуромании», эти произведения особого интереса ни у публики, ни у медиаторов не вызывали. Феминизм — история не новая, а колониализм в американском и западном изводе — история слишком чужая. 

Возвращаясь к концепции биеннале, стоит сказать еще об одной ее особенности — перформативности. 

— Для нас это был сложный организационный вызов. Мы подготовили 17 новых перформансов. Многие из них можно увидеть в цирке. Работа с цирком — первый кейс в мире, когда действующий цирк полностью освобождает пространство, отдавая его выставке современного искусства, — рассказала «Культуромании» комиссар биеннале Алиса Прудникова. 

И этот эксперимент удался. Перформанс Уилла Фредо «Ты не живешь в мире, мир живет в тебе» на арене цирка — впечатлит любого. Кружась, как дервиш, под медитативную музыку, Фредо говорил с публикой на самом древнем языке — языке синтетического искусства. 

И, наконец, третьей особенностью выставки стало то, что организаторы подумали о «биеннальном следе» в небольших городах и поселках, где находились «филиалы» экспозиции. 

— Важно, что программа арт-резиденций — а их девять в этом году — нацелена на максимальное проникновение в среду. Все работы остаются в городах присутствия. Раньше художник создавал арт-объект, а потом увозил его в Екатеринбург на итоговую выставку. Теперь мы работаем над биеннальным следом, — объяснила комиссар. 

Останется след от выставки и в городе Полевском Свердловской области, где художники Анна и Виталий Черепановы расписали торец инженерного корпуса Северского трубного завода. На серой стене «горят» трубы, на одной из них в уверенной и спокойной позе стоит металлург Северского завода. Виталий Черепанов рассказал «Культуромании», почему художники решили сделать главным персонажем рабочего. 

— Мы сами — дети заводчан-металлургов. С одной стороны, для нас эта работа — выражение уважения к человеку труда. С другой стороны, производство — это всегда вопрос тонкий в отношении экологии. Мы, художники, задаем вопрос: как производство и природа будут сосуществовать дальше? Поэтому на нашем мурале есть фраза: «внимание! работают люди!» и венок, символизирующий волю людей и волю природы. 

Художники полагают, что тема индустриальности в современном искусстве сегодня актуальна, как никогда. Такого же мнения придерживается и Алиса Прудникова, именно с ее помощью, с помощью активистов биеннале Благотворительному фонду Владимира Потанина удалось запустить новый грантовый конкурс «Индустриальный эксперимент». Он будет поддерживать культурные и арт-проекты, которые могут стать основой для сохранения индустриально-культурного наследия. 

По мнению генерального директора Фонда Потанина Оксаны Орачевой, интеграция индустриального наследия в современный социокультурный контекст — колоссальный креативный ресурс по своим масштабам и самобытности. 

— Мы ставим себе задачу по созданию сообщества специалистов, занимающихся ревитализацией индустриальных пространств. Надеемся, что «Индустриальный эксперимент» внесет существенный вклад в сохранение индустриального наследия России», — объяснила Орачева . 

Елена Сердечнова

 

Фото автора

Подпишитесь на наш телеграм-канал, чтобы всегда быть в самом центре культурной жизни

Уральская индустриальная биеннале: картины из грязных носков и белое на белом

<h2> 2 октября распахнула двери площадок и арт-резиденций VI Уральская индустриальная биеннале современного искусства. Корреспондент «Культуромании» там была, шампанское пила, перед картиной из грязных носков восторженно замерла. </h2> <p> Темы международной выставки современного искусства в 2021 году, видимо, задала пандемия, поэтому они звучали с легкой ковидной ноткой: «Время обнимать и уклоняться от объятий» и «Мыслящие руки касаются друг друга». Корреспондент «Культуромании» от объятий уклоняться не стала и отправилась в аэропорт. Уже в автобусе, который возит аэропассажиров, стало понятно, что биеннале начинается именно здесь. Задевали чемоданами и толкались исключительно галеристы, любители совриска и художники, летевшие на открытие. «Ты откуда? — Из Парижа. — Что, тоже летишь?» — слышалось с разных сторон.  </p> <p> Соседка, милая девушка и, конечно же, галеристка, рассказала, что едет в Екатеринбург, чтобы «посмотреть, что это такое».  </p> <p> — У нас в PA Gallery есть работы уральских художников, работы хорошие. Про биеннале слышала давно, а вот теперь решила посмотреть, что это такое. Ну и арт-объекты присмотреть, — поделилась <b>Елена</b>.  </p> <p> Так что же из себя представляет эта выставка современного искусства? <b>Комиссар VI Уральской индустриальной биеннале Алиса Прудникова</b> пояснила «Культуромании», что это первая биеннале, которая так мощно провела интервенцию в городское пространство.  </p> <p> — У нас восемь основных площадок в Екатеринбурге. Они все равнозначны и соединяются в драматургические пазлы, которые посетитель собирает, путешествуя по городу. Для нас это новый подход, раньше основная площадка была одна, — отметила она.  </p> <p> Сама биеннале вдохновлена романом Евгения Замятина «Мы». Каждая из точек проведения выставки символизирует одного из протагонистов книги, например, Д-503 — жителя фантастического государства будущего, или космический корабль «Интеграл», который безуспешно строят герои романа.  </p> <p> Корреспондент «Культуромании» заглянула на одну из площадок — Главпочтамт. В помещении пахло сургучом и бумагой, за столом сидела строгая женщина в очках и в блузке с глубоким декольте и сосредоточено ставила печати на камнях. Ей можно было отдать и свой камушек с нашептанным заветным желанием. Немецкая художница турецкого происхождения Мехтап Байду поставит печать и на него, а потом заберет в Германию.  </p> <p> За спиной г-жи Байду — импровизированная кабинка, в ней пожилая женщина собирала сумку. Но это не перформанс, она зашла случайно — почта-то работает. В кабинке можно написать письмо в будущее, поставить дату — 2045 год, или вообще 2121-й. Любители совриска радостно закричали, что «Почта России» прекрасно справится с этим заданием.  </p> <p> Наконец, посетителей повели в святая святых Главпочтамта — служебное помещение, лестничный пролет высотой в шесть этажей. От потолка до пола его пронизывал раскрученный рулон белой бумаги — работа гватемальского художника Альфредо Сейбала «Разум — худшее, что можно потерять и растратить». Чем выше мы поднимались, тем становились заметнее надписи и рисунки, и, наконец, возникло изображение солнца. «Так это роман Замятина «Мы»», — воскликнула женщина в последнем приступе молодости. А вот кроме нее никто это произведение не узнал, остальные любители совриска были юны и явно эту книгу не читали.  </p> <p> Следующей площадкой для десанта «Культуромании» стал новый корпус Уральского оптико-механического завода. Цех — стильное и ослепительно белое помещение — скорее напоминал выставочный зал, чем заводской чертог. Кстати, его половина работала. За перегородкой раздавался аутентичный индустриальный шум, было видно, как двигаются огромные машины.  </p> <p> Здесь, как и везде на биеннале, можно было присоединиться к группе, которой объяснял движения души того или иного художника медиатор. Молодой и симпатичный человек подвел группу к большой белой прозрачной занавеске, на которой было нашито белое облачко — работе немецкой художнице турецкого происхождения Айзит Бостан, нахмурил брови и попросил представить, что это такое. Корреспондент «Культуромании» предположила, что это занавеска для дачи. Медиатор поморщился и саркастически вопросил: «Отчего же она такая большая?» — «Так дача-то немаленькая», — прогудела в ответ группа.  </p> <p> Конечно, посетители — молодые и среднего возраста люди, кстати, прилетевшие на биеннале из Санкт-Петербурга, подтрунивали над юным медиатором. Сама же работа представляла собой интерпретацию шедевра Малевича «Белое на белом». Экскурсовод по современному искусству обиженно подвел посетителей к триптиху из картин, «нарисованных» грязными носками и, молча уставился на металлическую колонну, покрытую сверху сусальным золотом.  </p> <p> — Раз вы такие умные, сами рассказывайте, — помялся и сменил гнев на милость молодой человек. — Носки художник Антон Стоянов из Болгарии готовил два года, никто кроме художника их не носил, они были загрязнены естественным образом.  </p> <p> Группа начала хихикать, предполагая, что, видимо, художник развелся. Медиатор на троллинг не реагировал, объясняя, что в контексте эпидемии и новых правил гигиены зрителю предлагается пересмотреть понятие чистоты и грязи.  </p> <p> Хотя гвоздем выставки был триптих из грязных носков, самой заметной работой была мини-зона: участок цеха, огороженный колючей проволокой, внутри которого находится видавшая виды будка, похожая на вместительный дачный туалет. Оказывается, что так художница Хале Тенгер борется с цензурой в Турции.  </p> <p> Иностранных работ было представлено много, в самой же выставке приняли участие 39 художников со всего мира. Возможно, поэтому какое-то количество арт-объектов затрагивали тему колонизации, феминизма. Но, как показалось корреспонденту «Культуромании», эти произведения особого интереса ни у публики, ни у медиаторов не вызывали. Феминизм — история не новая, а колониализм в американском и западном изводе — история слишком чужая.  </p> <p> Возвращаясь к концепции биеннале, стоит сказать еще об одной ее особенности — перформативности.  </p> <p> — Для нас это был сложный организационный вызов. Мы подготовили 17 новых перформансов. Многие из них можно увидеть в цирке. Работа с цирком — первый кейс в мире, когда действующий цирк полностью освобождает пространство, отдавая его выставке современного искусства, — рассказала «Культуромании» комиссар биеннале Алиса Прудникова.  </p> <p> И этот эксперимент удался. Перформанс Уилла Фредо «Ты не живешь в мире, мир живет в тебе» на арене цирка — впечатлит любого. Кружась, как дервиш, под медитативную музыку, Фредо говорил с публикой на самом древнем языке — языке синтетического искусства.  </p> <p> И, наконец, третьей особенностью выставки стало то, что организаторы подумали о «биеннальном следе» в небольших городах и поселках, где находились «филиалы» экспозиции.  </p> <p> — Важно, что программа арт-резиденций — а их девять в этом году — нацелена на максимальное проникновение в среду. Все работы остаются в городах присутствия. Раньше художник создавал арт-объект, а потом увозил его в Екатеринбург на итоговую выставку. Теперь мы работаем над биеннальным следом, — объяснила комиссар.  </p> <p> Останется след от выставки и в городе Полевском Свердловской области, где художники Анна и Виталий Черепановы расписали торец инженерного корпуса Северского трубного завода. На серой стене «горят» трубы, на одной из них в уверенной и спокойной позе стоит металлург Северского завода. <b>Виталий Черепанов</b> рассказал «Культуромании», почему художники решили сделать главным персонажем рабочего.  </p> <p> — Мы сами — дети заводчан-металлургов. С одной стороны, для нас эта работа — выражение уважения к человеку труда. С другой стороны, производство — это всегда вопрос тонкий в отношении экологии. Мы, художники, задаем вопрос: как производство и природа будут сосуществовать дальше? Поэтому на нашем мурале есть фраза: «внимание! работают люди!» и венок, символизирующий волю людей и волю природы.  </p> <p> Художники полагают, что тема индустриальности в современном искусстве сегодня актуальна, как никогда. Такого же мнения придерживается и Алиса Прудникова, именно с ее помощью, с помощью активистов биеннале Благотворительному фонду Владимира Потанина удалось запустить новый грантовый конкурс «Индустриальный эксперимент». Он будет поддерживать культурные и арт-проекты, которые могут стать основой для сохранения индустриально-культурного наследия.  </p> <p> По мнению <b>генерального директора Фонда Потанина Оксаны Орачевой</b>,<b> </b>интеграция индустриального наследия в современный социокультурный контекст — колоссальный креативный ресурс по своим масштабам и самобытности.  </p> — Мы ставим себе задачу по созданию сообщества специалистов, занимающихся ревитализацией индустриальных пространств. Надеемся, что «Индустриальный эксперимент» внесет существенный вклад в сохранение индустриального наследия России», — объяснила Орачева .  <p> <b>Елена Сердечнова</b> </p> <p> <b> </b> </p> <p> <b><i>Фото автора</i></b> </p>

Уральская индустриальная биеннале: картины из грязных носков и белое на белом

Уральская индустриальная биеннале: картины из грязных носков и белое на белом

Уральская индустриальная биеннале: картины из грязных носков и белое на белом

Уральская индустриальная биеннале: картины из грязных носков и белое на белом