Андрей Сильвестров: «Несвобода – это когда смотришь на реальность чужими глазами»

Кино-театр

Андрей Сильвестров: «Несвобода – это когда смотришь на реальность чужими глазами»
4 Сентября 2017, 14:47

Интервью с режиссером фильма «Прорубь» и почетным президентом Международного Канского видеофестиваля

Уже второй год, в конце августа и начале сентября, несколько московских площадок отдаются на «растерзание» самому смелому и самому безбашенному российскому фестивалю – смотру авангардного кино и искусства, который 16 лет назад прописался в маленьком сибирском городке с интригующим названием Канск. Появившийся совершенно случайно, Канский видеофестиваль год за годом нарабатывал международную репутацию – и сегодня уважается авангардистами всего мира. 

"Культуромания" поговорила с почетным президентом Международного Канского фестиваля, режиссером Андреем Сильвестровым.

- Андрей, кто-то из журналистов сказал, что Ваш фильм «Прорубь», участвовавший в основном программе «Кинотавра» – фильм о несвободе. А как бы сказали Вы, о чем Ваше кино?

Какая неожиданная интерпретация! Ну, я бы это сформулировал чуть-чуть по-другому. Наверное, «Прорубь» о том, что вымышленная реальность, которую создают средства массовой информации (своего рода медиа-реальность), заменяет современному человеку реальность настоящую. Человек перестает быть собой и начинает жить жизнью редакторов, придумывающих за него повестку дня. Возникает ощущение постоянного фейка, когда одна новость становится абсурднее другой… 

- То есть в этом ощущении абсурда виноваты именно СМИ?

Масс-медиа не только отражают жизнь, но и интерпретируют её. И в какой-то момент, в погоне за популярностью, за успехом, СМИ превращает эти интерпретации в параллельную реальность – и мы уже не можем отличить, где новость реальная, а где фейковая. И где выдумка, абсурд – а где реальный здравомыслящий поступок. И в этом аспекте можно, конечно, сказать, что «Прорубь» о несвободе. Потому что несвобода – это когда ты смотришь на реальность чужими глазами. 

- По поводу фейковой реальности.  Сейчас раздут скандал вокруг «Матильды»…

- Наверно, Вы правы, когда говорите о «Матильде», как о примере супер-фейка. Конечно, мне трудно говорить о самом фильме. И я, конечно, не могу комментировать его содержания... Я простой обыватель, который просто слышал об этом скандале. Но всё это кажется каким-то абсолютным фейком. И даже суперклоунадой. В России хватает гораздо более серьезных проблем… Это как раз тот случай, когда общество воспринимает шизофреническую логику как единственно верную. Кстати, это не только наша проблема – это проблема общемировая. Если человечество хочет иметь будущее, нам надо избавляться от своего фейкового шара. От пузыря фейковости. 

- Андрей, Вы столько лет работаете с экспериментальным кино. А что для Вас значит слово «эксперимент»?

- Вы сразу задали тон нашего разговора, связав его со свободой и несвободой. Знаете, я в детстве больше всего любил фильмы Леонида Гайдая. «12 стульев», «Иван Васильевич меняет профессию»… Так вот. Они снимались на той студии «Мосфильма», которая называлась «Экспериментальное творческое объединение». Экспериментальное! И сам Гайдай, будучи абсолютно народным режиссером, считал себя великим экспериментатором. И то, что он делал, было экспериментом для того времени. Так что экспериментальность для меня – это как раз возможность свободного поиска того языка, который наиболее полно отражает свое время. Гайдай жил в 60-е, этим языком владел и был великим. Какой язык актуален сейчас – нам только предстоит открыть. И я скромно пытаюсь его найти. (Смеется) 

- Андрей, экспериментальное кино и провокация часто идут рядом. А что думаете лично Вы?

Художник всегда так или иначе провокационен. Не провокационного художника не бывает. Искусство, которое не задевает зрителя, не трогает его, не открывает горизонты, не раскрывает для человека новый взгляд на реальность – такое искусство не способно существовать. И оно никому не нужно. Скажу по-простому. Был я в Дрезденской галерее. И я обратил внимание, что там каждая работа – это вызов и провокация. В каждой художник переворачивает представление об искусстве и о реальности для своих современников. И это Дрезденская галерея! И эти работы называют шедеврами. Другое дело, что в современном мире провокация стала самоценным явлением. Кто-то считает, что провокация сама по себе – и есть акт искусства. Кстати, об этом кое-что есть и в фильме «Прорубь». 

- А как Вам кажется, у экспериментального кино есть будущее?

- Говоря о будущем, мы можем только гадать. Но современная политика, на мой взгляд, пока не способствует развитию независимого экспериментального кино. С другой стороны, все наши опыты мы делаем за частные деньги, так что единственная просьба, которая у нас есть – не мешать. 

- Сейчас все активно обсуждают закон, который может повысить стоимость прокатного  удостоверения фильма до пяти миллионов рублей. На ваш взгляд, как принятие такого закона может отразиться на развитии экспериментального кино?

- Я не юрист и не знаю тонкостей законодательства. И я не всматривался в этот закон. Но, на мой взгляд, любая попытка излишнего регулирования вредна искусству. И ни одно ведомство не должно регулировать содержание, то есть то, о чем говорит художник. Что же касается самого закона… вряд ли он будет полезен для того сегмента вечности, которым занимаюсь лично я. 

- Андрей, Вы являетесь почетным президентом Международного Канского фестиваля. Давайте поговорим немного о нем.

- Знаете, 16 лет назад для нас это было просто шуткой: мол, давайте поедем в Канск, пусть будет у нас Канский фестиваль. То есть, по сути, 16 лет назад мы сами участвовали в создании фейк-новости. Но с того времени многое изменилось. 

- А что именно?

- Когда мы начинали фестиваль, была огромная проблема с работами из России. Они были, как правило, очень низкого качества. И было очень трудно подобрать фильмы в конкурс, а те, что подбирались, не могли претендовать на приз. Поэтому русские ребята почти никогда не побеждали. Ситуация изменилась буквально 5-6 лет назад. Работ из России стало много, причем из всех регионов, и работы эти более чем конкурентного качества. 

- И все-таки, почему именно Канск?

- Понимаете, в крупном городе ты волей-неволей оказываешься в плену Масс-медиа. Москва – это коммуникации, в которых фейку уделено огромное внимание. А Канск – это реальность. Реальная проблематика.

- А было ли сложно фестивалю перебраться из Канска в Москву?

- Вообще, канская экспансия – это важный момент. За время фестиваля почти под тысячу художников со всего мира побывали в Канске. Ты приезжаешь на какой-то крупный международный фестиваль – и видишь там нашу канскую группировку: вот пошли ребята из Аргентины, а вот это наши канские немцы – и так далее. Кстати, я надеюсь, что канская экспансия, со своей мечтой о подлинной реальности, маленькой бактерией проникнет и на московскую землю.

- Андрей, а не было ли у Вас искушения сойти с экспериментальной тропы?

- А я не скрываю, что иногда работаю как коммерческий художник. И у меня нет проблемы в том, чтобы работать на большую аудиторию и говорить с людьми на понятном им языке. Но, понимаете, мне самому интереснее язык другой – сложный, инновационный, неотформатированный, приближающий зрителя к реальности, а не уводящий его в сон фейка. И я очень хочу, чтобы этот язык стал популярен. Правда, пока, на мой взгляд, результат очень скромный. (Смеется). Но буду стараться. 

- Мне кажется, что Вы немного преуменьшаете…

- Знаете, одно дело, когда тебя смотрят пять миллионов. И совсем другое, когда работаешь для маленького зала – тебе важно, что скажут человек пять-десять. По сути, это два разных вида коммуникации – и они обе очень важны.  Но самая трудная коммуникация, когда ты говоришь с человеком глаза в глаза. Сложнее этого нет ничего. Потому что именно здесь наступает момент абсолютной честности. 

Автор статьи: Вера Алёнушкина

Фильм «Прорубь» выйдет в прокат 28 сентября 

Подпишитесь на наш телеграм-канал, чтобы всегда быть в самом центре культурной жизни

Андрей Сильвестров: «Несвобода – это когда смотришь на реальность чужими глазами»

<h2> Интервью с режиссером фильма «Прорубь» и почетным президентом Международного Канского видеофестиваля </h2> <p> <span style="font-size: 14pt;">Уже второй год, в конце августа и начале сентября, несколько московских площадок отдаются на «растерзание» самому смелому и самому безбашенному российскому фестивалю – смотру авангардного кино и искусства, который 16 лет назад прописался в маленьком сибирском городке с интригующим названием Канск. Появившийся совершенно случайно, Канский видеофестиваль год за годом нарабатывал международную репутацию – и сегодня уважается авангардистами всего мира. </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;">"Культуромания"</span><span style="font-size: 14pt;"> поговорила</span><span style="font-size: 14pt;"> с почетным президентом Международного Канского фестиваля,</span><span style="font-size: 14pt;"> режиссером Андреем Сильвестровым. </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <b><span style="font-size: 14pt;">- Андрей, кто-то из журналистов сказал, что Ваш фильм «Прорубь», участвовавший в основном программе «Кинотавра» – фильм о несвободе. А как бы сказали Вы, о чем Ваше кино?</span></b> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> - <span style="font-size: 14pt;">Какая неожиданная интерпретация! Ну, я бы это сформулировал чуть-чуть по-другому. Наверное, «Прорубь» о том, что вымышленная реальность, которую создают средства массовой информации (своего рода медиа-реальность), заменяет современному человеку реальность настоящую. Человек перестает быть собой и начинает жить жизнью редакторов, придумывающих за него повестку дня. Возникает ощущение постоянного фейка, когда одна новость становится абсурднее другой…</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- То есть в этом ощущении абсурда виноваты именно СМИ?</b></span> </p> <p> - <span style="font-size: 14pt;">Масс-медиа не только отражают жизнь, но и интерпретируют её. И в какой-то момент, в погоне за популярностью, за успехом, СМИ превращает эти интерпретации в параллельную реальность – и мы уже не можем отличить, где новость реальная, а где фейковая. И где выдумка, абсурд – а где реальный здравомыслящий поступок. И в этом аспекте можно, конечно, сказать, что «Прорубь» о несвободе. Потому что несвобода – это когда ты смотришь на реальность чужими глазами.</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- По поводу фейковой реальности.  Сейчас раздут скандал вокруг «Матильды»…</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> - Наверно, Вы правы, когда говорите о «Матильде», как о примере</span> <span style="font-size: 14pt;">супер-фейка. Конечно, мне трудно говорить о самом фильме. И я, конечно, не могу комментировать его содержания... Я простой обыватель, который просто слышал об этом скандале. Но всё это кажется каким-то абсолютным фейком. И даже суперклоунадой. В России хватает гораздо более серьезных проблем… Это как раз тот случай, когда общество воспринимает шизофреническую логику как единственно верную. Кстати, это не только наша проблема – это проблема общемировая. Если человечество хочет иметь будущее, нам надо избавляться от своего фейкового шара. От пузыря фейковости.</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>-</b></span><b> </b><span style="font-size: 14pt;"><b>Андрей, Вы столько лет работаете с экспериментальным кино. А что для Вас значит слово «эксперимент»?</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;">- Вы сразу задали тон нашего разговора, связав его со свободой и несвободой. Знаете, я в детстве больше всего любил фильмы Леонида Гайдая. «12 стульев», «Иван Васильевич меняет профессию»… Так вот. Они снимались на той студии «Мосфильма», которая называлась «Экспериментальное творческое объединение». Экспериментальное! И сам Гайдай, будучи абсолютно народным режиссером, считал себя великим экспериментатором. И то, что он делал, было экспериментом для того времени. Так что экспериментальность для меня – это как раз возможность свободного поиска того языка, который наиболее полно отражает свое время. Гайдай жил в 60-е, этим языком владел и был великим. Какой язык актуален сейчас – нам только предстоит открыть. И я скромно пытаюсь его найти. (Смеется)</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- Андрей, экспериментальное кино и провокация часто идут рядом. А что думаете лично Вы?</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> - <span style="font-size: 14pt;">Художник всегда так или иначе провокационен. Не провокационного художника не бывает. Искусство, которое не задевает зрителя, не трогает его, не открывает горизонты, не раскрывает для человека новый взгляд на реальность – такое искусство не способно существовать. И оно никому не нужно. Скажу по-простому. Был я в Дрезденской галерее. И я обратил внимание, что там каждая работа – это вызов и провокация. В каждой художник переворачивает представление об искусстве и о реальности для своих современников. И это Дрезденская галерея! И эти работы называют шедеврами. Другое дело, что в современном мире провокация стала самоценным явлением. Кто-то считает, что провокация сама по себе – и есть акт искусства. Кстати, об этом кое-что есть и в фильме «Прорубь».</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- А как Вам кажется, у экспериментального кино есть будущее?</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;">- Говоря о будущем, мы можем только гадать. Но современная политика, на мой взгляд, пока не способствует развитию независимого экспериментального кино. С другой стороны, все наши опыты мы делаем за частные деньги, так что единственная просьба, которая у нас есть – не мешать.</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- Сейчас все активно обсуждают закон, который может повысить стоимость прокатного  удостоверения фильма до пяти миллионов рублей. На ваш взгляд, как принятие такого закона может отразиться на развитии экспериментального кино?</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;">- Я не юрист и не знаю тонкостей законодательства. И я не всматривался в этот закон. Но, на мой взгляд, любая попытка излишнего регулирования вредна искусству. И ни одно ведомство не должно регулировать содержание, то есть то, о чем говорит художник. Что же касается самого закона… вряд ли он будет полезен для того сегмента вечности, которым занимаюсь лично я.</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- Андрей, Вы являетесь почетным президентом Международного Канского фестиваля. Давайте поговорим немного о нем.</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;">- Знаете, 16 лет назад для нас это было просто шуткой: мол, давайте поедем в Канск, пусть будет у нас Канский фестиваль. То есть, по сути, 16 лет назад мы сами участвовали в создании фейк-новости. Но с того времени многое изменилось.</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- А что именно?</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;">- Когда мы начинали фестиваль, была огромная проблема с работами из России. Они были, как правило, очень низкого качества. И было очень трудно подобрать фильмы в конкурс, а те, что подбирались, не могли претендовать на приз. Поэтому русские ребята почти никогда не побеждали.</span> <span style="font-size: 14pt;">Ситуация изменилась буквально 5-6 лет назад. Работ из России стало много, причем из всех регионов, и работы эти более чем конкурентного качества.</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- И все-таки, почему именно Канск?</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;">- Понимаете, в крупном городе ты волей-неволей оказываешься в плену Масс-медиа. Москва – это коммуникации, в которых фейку уделено огромное внимание. А Канск – это реальность. Реальная проблематика. </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- А было ли сложно фестивалю перебраться из Канска в Москву?</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;">- Вообще, канская экспансия – это важный момент. За время фестиваля почти под тысячу художников со всего мира побывали в Канске. Ты приезжаешь на какой-то крупный международный фестиваль – и видишь там нашу канскую группировку: вот пошли ребята из Аргентины, а вот это наши канские немцы – и так далее. Кстати, я надеюсь, что канская экспансия, со своей мечтой о подлинной реальности, маленькой бактерией проникнет и на московскую землю. </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"><b>- Андрей, а не было ли у Вас искушения сойти с экспериментальной тропы?</b></span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> - А я не скрываю, что иногда работаю как коммерческий художник. И у меня нет проблемы в том, чтобы работать на большую аудиторию и говорить с людьми на понятном им языке. Но, понимаете, мне самому интереснее язык другой – сложный, инновационный, неотформатированный, приближающий зрителя к реальности, а не уводящий его в сон фейка. И я очень хочу, чтобы этот язык стал популярен. Правда, пока, на мой взгляд, результат очень скромный. (Смеется). Но буду стараться.</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> <b>- Мне кажется, что Вы немного преуменьшаете…</b> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;">- Знаете, одно дело, когда тебя смотрят пять миллионов. И совсем другое, когда работаешь для маленького зала – тебе важно, что скажут человек пять-десять. По сути, это два разных вида коммуникации – и они обе очень важны.  Но самая трудная коммуникация, когда ты говоришь с человеком глаза в глаза. Сложнее этого нет ничего. Потому что именно здесь наступает момент абсолютной честности.</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> Автор статьи: Вера Алёнушкина </span> </p> <span style="font-size: 14pt;"> </span> <p> <span style="font-size: 14pt;"> Фильм «Прорубь» выйдет в прокат 28 сентября</span><span style="font-size: 14pt;"> </span> </p>

Андрей Сильвестров: «Несвобода – это когда смотришь на реальность чужими глазами»

Андрей Сильвестров: «Несвобода – это когда смотришь на реальность чужими глазами»

Андрей Сильвестров: «Несвобода – это когда смотришь на реальность чужими глазами»

Андрей Сильвестров: «Несвобода – это когда смотришь на реальность чужими глазами»