КУЛЬТУРОМАНИЯ
Меню
Статьи
Кино-театр
Кино из краудфандинга: интервью с независимым режиссером Дианой Галимзяновой
19 Декабря 2017, 09:15

Диана Галимзянова - независимый кинематографист. На её счету пять короткометражек, полнометражный нуар “Самая светлая тьма”, а также документальный фильм “Акрамря” о людях с особенностями (находится в стадии постпродакшн). Работы Дианы побывали на 50 фестивалях в 20 странах мира, получили ряд наград. В своих фильмах Диана выступает сценаристом, режиссёром, монтажёром и продюсером. Она поговорила с “Культуроманией” о любви к жанру нуар (кинематографический термин, применяемый к голливудским криминальным драмам 1940-50-х гг.) и о том, где взять денег на полнометражный дебют.


- Диана, как вообще случилось, что ты стала заниматься кино? Есть ли у тебя кинообразование?

- В 21 год осознала, что хочу быть режиссёром. И тогда же поняла, что мне недостаточно лет для этого. Начала думать, готовиться. Высшего кинообразования у меня нет, я самоучка. Проходила какие-то короткие кинокурсы, пробовала снимать. В среднем я читала и читаю по четыре киношные книги в месяц. Люблю читать технические книги по кино и изучаю их уже пять лет: по режиссуре, сценарному мастерству и монтажу. Я фанат американских книжек по сценарному мастерству. На английском языке прочла их десятки. Была на семинарах Роберта Макки, Джона Труби, всех, кто приезжал в Россию. Плюс очень люблю дистанционное образование.

- А когда ты поняла, что уже готова снимать кино?

- Я сделала свой первый короткий метр, когда мне было 27 лет, в 2014 году. У меня в тот момент был выбор: либо пойти на какие-нибудь кинокурсы за 50 тысяч рублей, либо на эти деньги снять фильм. И я решила снять фильм.
Фильм называется “28 февраля”, он про девушку, которая победила рак и пытается вернуться к нормальной жизни. Большинство фильмов про онкологию рассказывают о самом заболевании, и очень мало фильмов говорит о том, что происходит после. Статистика такова, что очень многие в первые пару лет после лечения всё же умирают от рецидивов. Если человек не умер, то этот период очень серьёзный. Многие оказываются оторваны от жизни. Высока статистика посттравматического стрессового расстройства. В фильме я как раз хотела показать всё это немножко в абстрактной форме: через что человек проходит во время посттравматического расстройства. Получилась аллегория о том, как девушка находится за стеной отчуждения и пытается вернуться к жизни. Фильм частично основан на реальных событиях: у меня было онкологическое заболевание в 15 лет. Но героине там не 15, а 25-27, это совершенно разные вызовы и разные проблемы. Поэтому я просто перенесла в фильм ощущения, которые у меня были во время и после болезни.

- Эту первую работу показывали на каких-нибудь кинофестивалях?

- Фильм показывали на 20 фестивалях в 15 странах, он ходил по фестивалям года два или три. Фильм “28 февраля” странный, как и всё остальное у меня. Если показать его людям, которые смотрят блокбастеры, они скажут: “Что это? Сюжета нет. А это вообще кто?”. Мои работы - больше для тех, кто любит андеграундную тему. Судя по отзывам, все мои фильмы очень хорошо шли на андеграундных фестивалях типа “Videodrunk” в Торонто. Я много уделяю времени тому, чтобы понять, куда отправлять каждый мой фильм. Это отдельная большая работа.

- А что по поводу аудитории для твоего первого полнометражного фильма? Кому он будет интересен в первую очередь?

- Когда я снимала свой полный метр “Самая светлая тьма”, я много думала о том, чтобы попасть в правильную целевую аудиторию. Это, во-первых, фанаты нуара. В фейсбуке, например, есть замечательные сообщества, там в основном сидят дедушки, которые помнят, как все эти фильмы выходили, они были тогда 20-летними пацанами. И они так мило это всё обсуждают: “Да, я ходил в 57-ом году, я помню, какие афиши висели”. И они прямо знатоки жанра. Это первая часть аудитории фильма. А вторая часть - фанаты триллеров. Фанаты триллеров и хорроров - это вообще отдельная большая ниша, у них свои фестивали за рубежом и огромное количество СМИ. С начала работы над сценарием и до окончания монтажа я смотрела исключительно нуар. В какой-то момент начала воспринимать цветные фильмы как что-то очень странное, потому что не видела их почти два года.

- Можешь рассказать подробнее о жанре и стилистике своего фильма? Насколько твой фильм похож на классический нуар?

- У людей очень стереотипное восприятие этого жанра: жалюзи, женщины-вамп и детективы. На самом деле, нуар значительно глубже. Детективов, конечно, много, но не все нуарные фильмы таковы. Например, первый нуар, снятый женщиной режиссером “Хитчхайкер” Иды Лупино, он же, по сути, единственный нуаровый фильм, снятый женщиной. В этом фильме вообще нет детективов, он про двух мужчин, которые с маньяком едут в машине. Героинь тоже нет, только проходные персонажи, - то есть нет и классической femme fatale. Мой любимый нуаровый фильм “Sweet Smell of Success” тоже не о детективах, он о продажном газетчике. Я смотрела его бессчетное количество раз и использовала как референс при монтаже и цветокоррекции.

Мне хотелось, чтобы мой фильм был не имитацией нуара, а настоящим нуаром. Важно было создать определённую атмосферу. И персонажи чтобы были не вымороченными штампами, а такими, какими бы их написали в то время.
Пока что я получила отзывы, что женские персонажи в “Самой светлой тьме” получились даже интереснее, чем мужские, - чего мне и хотелось. В нуаре часто была обратная история. Вообще существует проблема с женскими персонажами. Она гигантская. Подавляющее большинство героинь очень стереотипизированные.

- В чём это заключается, например?

- Помимо того, что они следуют классическим гендерным нормам, они ещё и экстравертные обычно. В подростковом возрасте у меня были большие проблемы с тем, чтобы идентифицировать себя с кем-либо из женских персонажей в кино.

- А как обстоят дела с женскими персонажами в твоих фильмах?

- В своих фильмах я стараюсь не делать женских персонажей стереотипными. Одна из главных героинь в “Самой светлой тьме”, пишущая компьютерную игру Арина - просто антивсё, антишаблон: очень интровертная девочка, не вступает ни в какие small talks из вежливости, а когда с ней пытаются заговорить, она отвечает: “Меня детали вашей биографии вообще не интересуют”. Это не всем понятно. Если мои работы смотрит нецелевая аудитория, многие говорят: “Ей надо было истерику сейчас закатить. Почему она так мало разговаривает? Что с ней не так?”.

- Можешь рассказать, каким образом ты собрала бюджет для своего фильма? Мне кажется, этот вопрос очень важен для молодых кинематографистов.

- У меня была успешная краудфандинговая кампания на Indiegogo, там я собрала треть бюджета. Деньги в основном удалось собрать, потому что у меня было достаточно много показов на зарубежных фестивалях в предыдущие годы и немало публикаций о самой кампании в СМИ, в англоязычной прессе. Это очень помогает, когда фестивали делятся твоей кампанией в своих рассылках. Это приносит больше плодов, чем когда твой друг Вася пишет в своей ленте.

- Может, есть какие-то лайфхаки, советы для тех, кто готовит собственную краудфандинговую кампанию?

- Я готовилась полгода, читала, как всё это делается. Есть замечательная книга на английском языке “Краудфандинг для фильммейкеров” (“Crowdfunding for Filmmakers” John T. Trigonis). Там про все ошибки: как нужно делать, как не нужно делать. Я подготовила такую кампанию, которой сама была довольна. Ролик для кампании оформила как отдельный нарратив, в нём я играю роль детектива. Мне приходит письмо от главного героя (Рашид Айтуганов), где он просит о помощи. Я вела всю кампанию сама: пересылала пресс-релизы, списывалась со СМИ и прочее. В ролике, который был специально снят для кампании, очень много спойлеров из фильма. И во всей кампании, и в трейлере, и в нашем музыкальном видео для фильма тоже много спойлеров. Но их можно понять только после просмотра фильма. Десять тысяч долларов, собранных по итогам кампании, хватило на треть съёмок. Когда мы отснялись на эту сумму, у нас уже был материал и готовый трейлер. Поэтому мне удалось уговорить частного инвестора занять мне деньги на оставшуюся часть съёмок и постпродакшн. В банке мне бы не дали такие деньги под те же проценты. Я же фрилансер.

- Какой в итоге у фильма был бюджет?

- Весь бюджет фильма составил 35 000 долларов, около двух миллионов рублей. Из них 25 000 долларов возвратные, плюс проценты. Это сумма, которую нужно отбить.

- Каким образом это можно сделать, если за спиной нет крупной продюсерской фирмы?

- Совсем идеальный вариант - я продам права на фильм на какую-то территорию и получу призы на фестивалях. При более реалистичном сценарии буду продвигать фильм самостоятельно с помощью Video on Demand: сейчас такая возможность открыта каждому, за счёт этого тоже можно отбить затраты. Под дебютный фильм с таким бюджетом невыгодно делать прокат в кинотеатрах: затраты на дистрибьюцию в любом случае превысят прибыль.

- Я знаю, что ты снимаешь не только художественное кино, но и неигровое тоже. Расскажи, пожалуйста, о своём полнометражном документальном проекте.

- Во время съёмок “Самой светлой тьмы” оказалось, что две наших актрисы, Марина Бойко и Екатерина Дар преподавали клоунаду группе людей с особенностями в Театре Наций в рамках программы фонда “Со-единение”. Это был волонтёрский проект. Мне очень понравилась идея, что такие красивые девушки занимаются благотворительностью. Волонтёры - замечательные люди, но чаще несколько другие: как правило, они не бывают красавицами-актрисами.
Мне пришло в голову немножко поснимать док у них на занятиях. А потом Катя решила сделать с группой новогодний перформанс, и это «немножко поснимать док» вылилось в док на полный метр. Поскольку тема странная, денег нет, скоро мероприятие - не было времени на рефлексию, либо делаешь либо нет. Пока мы пробовали найти операторов, Ольга Панина, один из моих продюсеров на полном метре и профессиональный фотограф, начала снимать сама. Потом даже я снимала своими кривыми руками. Так и пошло. Почему мне понравилась эта история: там были люди с очень разными особенностями. Были и слепые, и глухонемые, и с синдромом Дауна, и с эпилепсией, и ещё непонятно с чем. И все они как-то находили общий язык, творчество их связывало. Все они вместе занимались клоунадой, а потом готовились к постановке в Центре драматургии и режиссуры. Когда мы к ним пришли в самом начале подготовки к перформансу, мы были люди извне. Потом они к нам привыкли. И чем ближе был перформанс, тем ближе мы к ним подходили, - в том числе и по съёмке. Мы шли к ним, всё глубже и глубже, в конце мы фактически стояли внутри этого всего. Мне очень хотелось в этом доке показать людей с особенностями со стороны людей с особенностями, а не со стороны их родителей.

Обычно в документальных фильмах про таких людей берут интервью у семьи, и нередко посыл в том, какие бедные родители. Эти фильмы важные и нужные. Но мне хотелось показать всё глазами наших ребят, которые участвовали, и глазами этих двух актрис, которые им преподавали. Поэтому я не брала интервью ни у кого из родителей. Я поговорила с ними, но без камеры, потому что было интересно чисто по-человечески, как жизнь происходит у них.

Док будет называться “Акрамря”, это ярмарка наоборот, так же назывался сам перформанс. Сначала герои, эти люди с особенностями, одеты как ярмарочные персонажи, всё весело, они в красивых ярких костюмах. Там даже иммерсивно немножко было: они со зрителями взаимодействовали, раздавали всякие крендельки и так далее. А потом мы вместе с героями проходим к сцене. Там они снимают ярмарочные костюмы, кладут их в сундук, остаются в чёрном и начинают открывать свою душу. Были заранее сделаны аудиозаписи для каждого героя: прямая речь людей, которые говорят искренние, сильные вещи о себе - сквозь призму своих особенностей.

- Это очень здорово и безумно интересно. А каких твоих работ можно ждать в ближайшее время?

- Из новых работ – экспериментальный видео-арт с музыкой, сделанной по снимку моего МРТ. Йонна Доброю, наш композитор на “Самой светлой тьме” и моей финской короткометражке "Minotauress", придумала компьютерную программу “MSing with Trauma”, которая превращает снимки МРТ в музыку. Пока что программа работает в бета-версии, а потом Йонна хочет выложить её в открытый доступ для бесплатного скачивания.

У меня есть врождённое заболевание головного мозга, гидроцефалия, и приходится постоянно проходить обследования. МРТ – это не очень весело, как будто в гробу лежишь. Достаточно жёсткий опыт. А Йонна из такого опыта делает музыку. Условно говоря, получилась музыка моего заболевания. Ещё никто целенаправленно не создавал подобной музыки заболевания из мозга. На основе этой музыки, а также на основе непрямолинейных ассоциаций, мы сделали видео-арт с Катей Дар. Он не будет в лоб про заболевание, он будет на основе ощущений.

- Чем бы тебе хотелось заняться в ближайшем будущем? Может, уже есть мысли о новых проектах?

- Сейчас в англоязычной среде в тренде странные музыкальные видео. Такие, которые на гифки можно нарезать, - как “HUMBLE” Кендрика Ламара. Мне как раз думается куда-то в ту сторону. Поэтому очень хочется снимать клипы. Я начала делать к этому первые шаги. Сняла для нашего композитора клип на музыку из саундтрека - это её сингл с одноименным названием “The Lightest Darkness”, он есть на iTunes, Spotify. Клип был хорошо воспринят, его уже показали на фестивалях в Дании, Америке, Финляндии и Англии, и его движение продолжается. Но на данный момент для меня самое важное - мой полный метр и его продвижение. Это процесс не быстрый: ты отсылаешь фильм на какие-то фестивали, надеешься, получаешь свою порцию отказов, потому что сначала обязательно пробуешь послать фильм туда, куда попасть нет никаких шансов. Сейчас начали приходить первые положительные результаты. Международная премьера фильма состоялась 14 октября в ЮАР, в Кейптауне, на фестивале Cape Town International Film Market & Festival.Трудно представить себе более подходящее место для премьеры российского переосмысления классического американского жанра фильм нуар, чем фестиваль в Африке. Настоящий гротеск и сюр, всё, как я люблю.

Автор: Надежда Хацкевич

Новости
Смотреть все